Встреча 2 февраля 2025 года прихожан с Александром Юлиановичем Гордиенко — человеком, построившим храм св. Марка Киево-Печерского

Как часто мы приходим в храм, в свой ли, или другой приход, а может быть, и в другом городе, и мысли наши, как правило, о своих печалях, которые несем мы Господу, надеясь на утешение и помощь. И как редко вспоминаем мы о тех, чьими трудами, энергией и талантом храм этот построен!

2 февраля 2025 года – знаковый день для прихожан церкви во имя св. Марка. Наконец-то состоялась встреча с человеком-легендой, который задумал, спроектировал и построил наш храм. Знакомьтесь: Александр Юлианович Гордиенко.

Вот что рассказал Александр Юлианович на встрече:
— Начнем с того, что я 20 лет работал на кладбище и остро ощущал необходимость здесь храма. Но не было ни средств, ни благословения… И я набрался смелости и обратился к бывшему тогда архиепископом Владыке Викентию, и попросил благословения на строительство. На храм я тогда не замахивался, я думал, часовенку. Места было мало, но повезло, что не было на этом месте ни одной могилы, никого не пришлось «тревожить»… А когда расчистили место, то увидели, что оно позволяет не просто часовенку, а что-то более серьезное построить, и решились на храм, а Владыка благословил. Я в то время занимался изготовлением памятников, у меня была группа рабочих, которые прекрасно владели работой с камнем; правда, когда началось строительство, пришлось нанять еще и каменщиков, и мы только украшали… И слава Богу, все получилось. А после окончания строительства храма поставили еще часовню с другой стороны кладбища. Слава богу, тоже удачно. С Божьей помощью и храм получился, и часовня, дай Бог, чтоб долго стоял и приносил людям радость.

Вопрос: а кто разрабатывал архитектурный облик храма?

А.Ю: Он сам сформировался. Но, правда, я консультировался и с отцом Дионисием, и с владыкой Викентием, и архитектора пригласил, моего друга, Константина Ефремова, он такой опытный товарищ, подсказал многие моменты, потому что я в этом ничего не понимал. И получился такой симпатичный храм. Поскольку мы начинали строить как часовню, о колокольне речь вообще не шла, но когда здесь оказался расчищенный хороший участок, она сама как бы «попросилась», и ее пристроили чуть позже, чем храм. И получился такой законченный ансамбль.

Вопрос: А колокольня задумывалась похожей на маяк?

А.Ю. Нет, оно само родилось. Никто, начиная строительство храма даже не предполагал, что там будет колокольня… Это был 2003-2004 год..

Вопрос: А кто решал, во имя кого освящать храм?

А.Ю. Это владыка Викентий дал идею, потому что Марк Печерский как раз близок к этому был, поэтому в честь него назвали храм. В то время на кладбищах были храмы только на Михайловском и на Ивановском, больше не было.

Вопрос: а кто были рабочая бригада, кто строил храм?

А.Ю. У меня была своя бригада, которая занималась изготовлением памятников, это были люди, которые знали, что такое камень, как с ним работать, начинали мы с ними. Но потом, когда дошло до кладки, пригласили каменщиков. Молдаване, хорошие очень ребята, непьющие, они много кладки сделали, а уже украшали – кресты, баральефы – это делали мои работники. Днем зарабатывали деньги, работали на основной работе, а вечером занимались украшением храма.

Добавляет Лилия Дмитриевна, супруга Александра Юлиановича:
— Владыка Викентий каждую неделю, часто приезжал сюда, и Саша (Александр Юлианович – ред.) часто ездил к нему посоветоваться, и часто поздно приезжал, говорил, что у Владыки всегда очередь, и он до последнего, всех принимает. И владыка любил сюда приезжать…

А.Ю.: ОН лично принимал алтарь. Он говорил, алтарь – это место несокрушимое должно быть. «Сделай, – он говорил, — так, чтоб не шатался». И когда мы поставили алтарь, он лично приехал и всячески «расшатывал», проверял на прочность. И когда понял, что невозможно сдвинуть, он сказал: «вот таким и должен быть алтарь – несокрушимым».

Добавляет настоятель храма, иерей Дионисий Белоглазов:

— Я тогда был молодым священником в Иоанно- Предтеченском соборе, и однажды приехал на отпевание на Широкореченское кладбище, а поскольку отпевали человека влиятельного и важного, к концу отпевания приехал владыка Викентий с иподьяконами. Они мне рассказали, что здесь строят храм, причем построили уже половину, а теперь будет закладывается закладной камень, потому что сначала строили часовню, а потом владыка Викентий уговорил Александра Юлиановича построить алтарь, чтобы там был храм. Таково было мое первое знакомство с храмом. А потом, в феврале 2004 года ко мне обратился Ефремов Константин, и сказал, что Владыка Викентий благословил мне курировать стройку храма. Я приехал сюда, мы познакомились с Александром Юлиановичем, и я попросил, чтобы было какое-то помещение, где бы можно было регулярно совершать богослужение. Мы начали совершать литии по субботам в галерее, где сейчас магазинчик. Владыка Викентий благословил, и я начал собирать все к освящению : Престол, облачения, сосуды… Я все делал, но что служить мне здесь, еще на знал, только после освящения храма узнал».

Вопрос: А откуда в храме витражи? Откуда они? Кто разрабатывал эскизы? Это же очень профессионально с художественной точки зрения.

А.Ю. Мы этим занимались действительно профессионально. Я пригласил двух парней, которые в этом разбирались, а витражи и храм часто пересекаются.
Вопрос? Откуда у вас любовь к витражам?
А.Ю. Красиво. Я научился с ними, работал, Потом открыл мастерскую по витражам. Потом, к сожалению, болезни… Витраж только на окне смотрится, он любит свет. На стену его не повесишь, он должен быть пронизан светом, тогда он играет, тогда он красив, тогда он оправдывает свое назначение.

Вопрос: а мозаика на стенах?

А.Ю. Мозаика, витраж, они переплетены. Одно перетекает в другое.

Вопрос: А кто эскизы разрабатывал?

А.Ю. Читали, смотрели, ездили, рассматривали,

Вопрос: а где именно?

А.Ю. В Петербурге есть роскошные витражи, в Исаакиевском соборе.

Вопрос: У Вас этот один храм?

А.Ю. (смеется) Мне один-то еле-еле хватило сил! Честно говоря, это была большая авантюра: без денег, без знаний, без опыта заняться таким серьезным делом. Если бы не Божья помощь, ребята, которые меня окружали, и семья, которая меня поддержала, ничего бы не получилось. Оно все слилось воедино и вот так получилось. Дай бог, чтобы и дальше храм стоял.

Вопрос: а вот еще вопрос про демидовские рельсы. Где Вы их нашли?

А.Ю. Я вообще люблю старину, и однажды разбирали дом в центре города, на ул. Розы Люксембург. Прохожу и вижу, во-первых, швеллер – он у нас сейчас поддерживает купол – я увидел его и понял, что когда-нибудь куда-нибудь пригодится. Еще храма не было, но я понял, что этот швеллер выдержит что угодно, любую нагрузку. Мы его купили, привезли, положили здесь на кладбище, он лежал, ждал своего часа, и вот дождался. Когда почти построили храм и надо было купол на что-то ставить, перекрытия делать, он нам пригодился. Точно также и с демидовскими рельсами. Я их специально развернул так, чтобы можно было прочитать дату. Привкус старины… Старина, она ко многому обязывает.

Вопрос: а кроме швеллера и рельсов может быть еще что-то есть из старины?

А.Ю. В теле храма есть кирпичи тоже демидовских времен. Я одному приятелю задачу поставил: когда разборка старых зданий, привозить клейменые кирпичи. Кирпичи с клеймом, несколько кирпичей вмуровано в стену, это тоже привкус старины. Там были кирпичи с клеймом 1825 года, 200-летней давности.

Добавляет Владимир, прихожанин храма:
Так как я Александра Юлиановича знаю давно, я у него видел альбомы. Где он только не был!

А.Ю. Я был в Париже не кладбище Пер-Лашез, и там увидел старинные русские кресты. Они мне запали в душу. Приехал сюда и внедрил их ( в работе мастерской по изготовлению памятников – ред.) . Мы одни из первых в городе стали резать кресты из камня, потому что до этого были либо пирамидки, либо прямоугольники. А кресты мы внедрили, потому что это традиционно русские захоронения. Я массу фотографий привозил, и мы по ним начали делать. Я гравером работал 20 лет…
[Еще в 2000-х Александр Юлианович был в Италии, там, где добывают карарский мрамор, перенимал опыт работы с камнем. – Ред.]

Вопрос: Александр Юлианович, а кто Вы по образованию?

А.Ю. У меня нет серьезного образования, дважды поступал в ВУЗ, но не оканчивал его. [Учился в УрГУ, но устроился на работу и бросил Вуз – ред.]

Вопрос: а сколько длилась постройка храма?

А.Ю. Полтора года. Просто все воедино сошлось. Любая мелочь могла прекратить это ( стройку – ред.). Никогда бы храма не было, если бы тут были захоронения. Он почти вплотную подступили, но словно Господь их остановил. Вот могилы детишек послевоенных слева от храма… Если бы они были правее, храмы бы не было. Ну взял грех, свалил несколько сосен. Когда все расчистили, мусор вывезли, кустарники вырубили… все так удачно, по конфигурации подошло все. С Божьей помощью получилось. Просто так если бы, человеческими стараниями, вряд ли…

Отец Дионисий:
Расскажу, как мы ездили за колоколами. Было время, когда здесь был только храм, а через год появилась колокольня. Я ездил сам выбирал колокола, по тонам, чтобы благозвучно было, чтобы они вместе аккорды давали… Мы поехали к Пяткову в Каменск-Уральский, вчетвером, на легковой машине, сгрузили в багажник колокола, привезли, выгрузили, и мужчины на руках подняли колокола на колокольню. Все вручную, никакой техники.

Вопрос: Александр Юлианович, расскажите о своем отце, Юлиане Ивановиче. Вообще расскажите о своих предках.

А.Ю. Дедушка у меня был военный, бабушка – учительница. Это по маминой линии. А по папиной линии сложилось так, что еще до революции мой дед и бабка были посланы царским правительством в Манчжурию. После окончания Московского университета она получила диплом, они познакомились в Москве и поехали в Манчжурию. Он был попечитель учебных заведений всей Манчжурии, ну — условно, как министр образования. Это была тогда российская территория. Там родились мой дядя и тетка, они еще до революции, а папа, Юлиан Иванович, 1923 года рождения. Они там жили до 1948 года, а в 1948 году приехали из Манчжурии в Свердловск. Дядя Юра получил здесь должность главного инженера управления железной дороги, тетя Женя строила мосты, уехала в Самару.
Дедушка умер к тому времени, а бабушка преподавала русский язык военным. Командирские курсы, или что-то такое. Здесь мой папа с мамой встретились, папа был инженер, он закончил два университета в Харбине. Работал сначала в совнархозе, потом стал главным инженером Центрального агенства воздушных сообщений. Сам не летал, а занимался обеспечением полетов. А мама, Бондаренко Клара Матвеевна, была начальник отдела кадров.

Добавляет Лилия Дмитриевна:
Александр всегда гордился своим отцом — Юлианом Ивановичем. Семья была очень интересная. У всех было хорошее образование. А Дед Александра Юлиановича по маме — из Златоуста. Был горным инженером с образованием в Германии. Потом работал в НКВД. Очень любил Сашу. Звали его Матвей Филиппович. Во время ВОВ занимался военными заводами на Урале. Имел много наград, в т.ч. орден Ленина

А.Ю. Вот такая у меня семья сложилась.

Прихожане: Спасибо Вам, Александр Юлианович!

Остается добавить, что отец Александра Юлиановича – Гордиенко Юлиан Иванович похоронен совсем рядом с храмом, слева от входа. Здесь же, на Широкореченском кладбище, похоронены мать — Бондаренко Клара Матвеевна, и ее отец, Матвей Филиппович — дед Александра Юлиановича.